20 октября по окончанию разбирательства в Ингодинском райсуде Читы уголовного дела имама Камурзоева судья не предоставила стороне защиты разумное время для подготовке к прениям. Поэтому мое выступление в прениях было эмоциональным - в ущерб холодному и четкому анализу исследованных в суде доказательств.

Уважаемые участники процесса! Как я понимаю, сегодня перед нами стоит легкая задача: чтобы сегодня в этом зале свершилось правосудие и была соблюдена законность. Для этого мы собрались, чтобы решить судьбу Камурзоева. Я думаю, что у меня, как у общественного защитника, и у судьи – самая легкая задача. Мы независимы! Если уважаемый адвокат – это его работа, если прокурор – это его работа, то мы – независимые лица. Закон дает судье право быть независимым, мои внутренние убеждения тоже мне дают такое право. Я никогда бы не взялся за дело, где бы я увидел наличие вины человека, который ко мне обратился. Находясь в этом зале, я убедился в том, что было совершено неправое дело по отношению к Камурзоеву – это мнение укрепилось. Все доказательства, представленные гособвинением, они в моем понимании считаются ничтожными. Уважаемый адвокат подробно на них остановился, я не хочу вновь затягивать процесс, напоминать о них. Но все мы были участниками, свидетелями того, что все следственные действия органами ФСБ были проведены на уровне заштатного районного отдела милиции, в котором, к сожалению, очень часто работают непрофессиональные сотрудники, позволяющие допускать многочисленные нарушения. Здесь тоже были большие многочисленные нарушения, по которым при объективном исследовании можно сделать вывод: все вещдоки, все экспертизы, которые были проведены с этими вещдоками, должны быть признаны недопустимыми доказательствами. Именно по этой причине я прошу суд признать их как недопустимые доказательства.
Я уверен, что тот неопознанный предмет, который был обнаружен во время обыска – он не был представлен на экспертизы. На экспертизы были представлены совершенно другие предметы. Это подтверждается неопровержимыми доказательствами. Если на понятых было оказано давление, то, извините, протокол и заключение экспертов – их подделать невозможно. Нас убеждают, что предмет, который был помещен в такую-то упаковку, но направлен на экспертизу в другой упаковке – это идентичный предмет. Я полагаю, что у нас нет оснований соглашаться с гособвинением.
Почему, ваша честь, мы должны доверять сотрудникам ФСБ? На каком основании? На том основании, что в этом госоргане работают сотрудники, которые по закону должны соблюдать наши права и не нарушать сами закон. Но, извините, к сожалению, в нашей стране не все так односложно. У нас масса примеров, о которых сообщают разные СМИ, что сотрудники правоохранительных органов, в том числе сотрудники ФСБ, бывают нечистоплотными, сами нарушают законы. Так вот, не обвиняя само ведомство, я хочу обратить ваше внимание, что в этом ведомстве могут работать непорядочные люди. Почему я об это говорю? Посмотрите, как было возбуждено уголовное дело? Уголовное дело по ч.1 ст.222 является подследственностью дознания, милицейского дознания. То есть, если бы это произошло, этим должно было заниматься милицейское дознание. Вместо этого, по какой-то «оперативной информации» следственное отделение ФСБ возбуждает уголовное дело по ч. 2 этой статьи. Якобы Камурзоев с неустановленным лицом, в неустановленном месте, в неустановленное время приобрел данный предмет. Ну, извините, это что за такой оперативный орган, который нас вначале убеждает, что было именно так, что в группе, что в сговоре. А потом от этого отказывается, переквалифицирует на часть 1 и оставляет это дело у себя. Я такой оперативной информации отказываюсь доверять.
Далее. Хочу напомнить, что перед обыском за несколько дней сотрудники ФСБ посетили мечеть. При каких обстоятельствах это происходило – мы это все исследовали, в суде это выяснили. То есть все прихожане были загнаны на второй этаж. Помещения первого этажа остались без присмотра со стороны прихожан и, я полагаю, все независимые люди, которые желают разобраться в этой истории, согласятся со мной, что в это время можно было подложить в кабинет и гранату, и другие недозволенные предметы.
Далее. Мне непонятно лукавство сотрудников ФСБ, которые испрашивая разрешения суда для проведения обыска, с целью отыскания литературы экстремистского толка, вместо специалистов, которые имею познания в данной области, как бы заранее предугадывая, приглашают с собой взрывотехника. И он оказывается там как нельзя кстати. Это наводит на определенные подозрения.
Далее. Мне как бывшем сотруднику милиции, который тоже занимался следствием, непонятны половинчатые действия сотрудников, которые обнаружив случайно, как они поясняют, в кабинете номер семь взрывное устройство, на этом ограничиваются, у них не срабатывает нюх сыскной, как говорится. И они не пытаются приложить немало сил и стараний для того, чтобы проверить остальные помещения. И, может быть, заработать себе на премию, на звание, если вдруг там, как говорил Камурзоев, в гараже установка «земля-воздух» обнаружится… нет, этого ничего не было. Я понимаю, что был целенаправленно приход, с определенной целью.
И последний довод , который меня убеждает в том, что Камурзоев стал жертвой нехороших деяний. Видимо, понимая, что предоставленных доказательств будет недостаточным для того, чтобы убедить суд и всех независимых от этого дела людей в том, что Камурзоев виновен, здесь в нашем присутствии гособвинитель пошел на поводу у сотрудников ФСБ и стал дискредитировать Камурзоева, бездоказательно обвиняя человека в тяжких преступлениях, ничего не предъявляя в доказательство. Правильно сказал адвокат Перфильев: это дурно пахнет. Это пахнет тем, что сегодня расправляются с гражданами одной национальности, завтра может дойти и до титульной нации. Извините меня, я не могу понять, мы здесь изучили характеризующие особенности Камурзоева. И я не могу понять – а где мотивы? Каждый следователь знает, что нужны мотивы. С какой целью он жил, жил, вел законопослушный образ жизни, никаких диверсий против государства не устраивал. И вдруг, с какого ляда Камурзоев вдруг решил приобрести взрывное устройство? По крайне мере, какое-то правдоподобное объяснение следствие и гособвинитель должны были этому дать. Человек решил пожертвовать семьей, детьми для того, чтобы совершить такое? Что он хотел сделать?! Взорвать пл.Ленина во время праздника парада Победы? Или еще что-то? Мне это непонятно…
А вот мотивы сотрудников ФСБ в данном деле – мне понятны. Тут я согласен с моим коллегой, что в ситуации, когда поставлена задача, необходимо показать свою работу, думать о перспективе, о карьере. Можно такое допустить? Можно! А впоследствии прийти в суд и доказывать свою версию. Но я полагаю, что даже если сотрудники ФСБ невиновны, непричастны к тому, что эта граната оказалась под сейфом – они заинтересованные лица. Они кровно заинтересованны в том, чтобы дело, которое родилось в недрах ФСБ, получило обвинительный приговор в данном зале.
Ваша честь, закон наделяет вас независимостью. Я призывая вас, чтобы вы не пошли на поводу у следствия, чтобы оно вами не манипулировало, чтобы в вашем лице оно не манипулировало правосудием. Потому что все огрехи, все недостатки, все нестыковки, они в любом случае выйдут на суд общественности. И любой здравомыслящий человек сделает свой вывод в случае, если приговор будет несправедливым. Это нанесет ущерб авторитету судебной власти.
Я вас прошу, забудьте при вынесении приговора, что за решеткой сидит человек нетитульной национальности. Забудьте, что это дело изготовило грозное ведомство — ФСБ. Просто оценивайте те доказательства, которые перед вами имеются, доводы всех сторон. И обратите внимание, что перед вами сидит человек, который за свою жизнь себя ничем не запятнал. От вас зависит судьба не только его – будет она сломана, не будет сломана — но также и его родных, детей. В том числе и честь его фамилии, его рода. Прошу вас оправдать Камурзоева за непричастностью к данному преступлению. Прошу обратить внимание, что все неустранимые противоречия толкуются в пользу подсудимого. Спасибо.
http://cherkni.livejournal.com/37699.html?mode=reply